Меню

Токарю и не снилось



Вам и не снилось

Очень кратко : Мальчик и девочка, девятиклассники, влюбляются друг в друга. Мать мальчика против их романа, она пытается разлучить влюблённых. Чтобы вновь встретиться с любимой, мальчик выпрыгивает из окна.

Незадолго до начала учебного года в одну из московских новостроек въехала семья: девятиклассница Юлька с матерью Людмилой Сергеевной, эффектной сорокалетней женщиной, и отчимом, который был намного младше своей жены.

В школе у Людмилы Сергеевны был роман с Костей Лавочкиным, которого она бросила ради лётчика, своего будущего мужа, отца Юльки.

Костя долго не мог смириться. Несмотря на то что у него самого была семья, а у Людмилы Сергеевны — дочь, он приходил к своей возлюбленной.

Узнав о многочисленных романах мужа, Людмила Сергеевна прогнала его. У Кости появилась надежда, но она отвергла его. Вскоре они разъехались из Москвы в разные стороны, но теперь Костя неожиданно встретил Людмилу Сергеевну на улице и бросился к ней, хотя рядом с ним были жена и сын. Жена Кости, Вера, малопри­вле­ка­тельная полная женщина, постоянно выхаживающая больного мужа, была в ужасе от увиденного.

Первого сентября Юлька пришла в новый класс, где учился сын Кости, Роман.

Между детьми возникли романтические отношения. Вера ухаживала за больным Костей, Людмила Сергеевна ждала ребёнка, и дети на время остались без присмотра.

Они назначали свидания в детском отделе универсама, у бассейна… ‹…› Люди становились природой, и совершенно не имело значения их человеческое количество.

Родив сына, Людмила Сергеевна пришла на родительское собрание и с удивлением узнала, что сын Кости учится с её дочерью в одном классе, а Юлька с ним дружит. Узнав от сына, что у Юльки теперь есть брат, Вера обрадовалась, что её муж не интересует Людмилу Сергеевну, но пришла в ужас оттого, что сын дружит с Юлькой.

Закончив девятый класс, мальчики уехали на практику, а девочки остались в городе. Вера пришла проводить сына, и, хотя одноклассники и классная руководи­тельница Татьяна Николаевна пытались её отвлечь, увидела его рядом с Юлькой.

Она решила, не спрашивая у сына, перевести его в другую школу. Людмила Сергеевна тоже была недовольна дружбой дочери с сыном своего бывшего поклонника, но старалась относиться к этому спокойно.

Лето тоскующие друг по другу Юлька и Роман провели в разных городах. Вернувшись, Роман узнал, что будет учиться в другой школе. Вера настаивала на том, что в новой школе очень сильный физико-математический уклон, и это пригодится сыну, который хочет поступать в технический вуз. Роман уступил матери.

Юлька узнала о переводе Романа и догадалась, что их хотят разлучить. Роман успокоил её: их разлучить нельзя. Татьяна Николаевна, узнав о переводе Романа, сказала директору школы, что этих детей нельзя разлучать, но директор стал на сторону Веры.

Готовя самые тяжкие испытания, жизнь способна предварительно парализовать волю тех, кто мог бы что-то предотвратить.

У Татьяны Николаевны не складывались отношения с её поклонником, который от отчаяния женился на другой женщине, но продолжал звонить бывшей возлюбленной. Учительница видела, что Юлька страдает, плохо учится. Ей вспомнилась её собственная школьная любовь, которую разрушили родители.

Юлька с Романом продолжали встречаться. Узнав об этом, Вера решила отправить сына в Ленинград, где жили её мать и сестра. Роману она сказала, что у бабушки предынсультное состояние, тётка работает, а сама она не может оставить больного мужа.

Узнав, что мать Веры серьёзно больна, Татьяна Николаевна решила справиться о её здоровье, так как была знакома с Вериными родственниками. Вера призналась, что обманула сына, чтобы спасти его от дочери недостойной женщины.

Видя страдания дочери, Людмила Сергеевна забыла о себе и решила ей помочь. Юлька не понимала, почему она всё время пишет Роману, а он отвечает, что не получил её писем.

Татьяна Николаевна попыталась убедить Юльку, что, несмотря на разлуку с Романом, учиться нужно. Она объяснила, что Роман выполняет свой долг, но девочка считала, что главное в жизни — это любовь.

Не хотелось говорить, думать, вспоминать, реагировать. Мир из цветного становился чёрно-белым, из многоголосого — монотонным, из объёмного — плоским.

Роман переживал, что не получает от Юльки писем. Он не догадывался, что по бабушкиной просьбе письма прячет от него почтальон.

Наконец, Юлька решила лететь в Ленинград. В тот день Роман неожиданно рано пришёл из школы домой и увидел бабушку, разгова­ривающую по телефону со стаканом пива и сигаретой в руках.

Поняв, что его обманули, Роман закрылся в комнате и решил застрелиться из древнего пистолета. В ящике стола он нашёл спрятанные Юлькины письма.

Читайте также:  Почему всегда снится одна и та же девушка

Чтобы убежать в Москву, Роман выпрыгнул в окно и ударился грудью о водосточную трубу. Он увидел Юльку, входящую во двор, постарался устоять на ногах и прикрыл окровавленный рот, чтобы не испугать её. Юлька подбежала, Роман упал ей на руки, и со всех сторон к ним сбежались люди — «как близко они, оказывается, были»…

Понравился ли пересказ?

Ваши оценки помогают понять, какие пересказы написаны хорошо, а какие надо улучшить. Пожалуйста, оцените пересказ:

Что скажете о пересказе?

Что было непонятно? Нашли ошибку в тексте? Есть идеи, как лучше пересказать эту книгу? Пожалуйста, пишите. Сделаем пересказы более понятными, грамотными и интересными.

Источник

Вам и не снилось.

«Поэтическая тетрадь» в 9 часов 15 минут.
«Радио — малышам»,
передача из Ленинграда, в 10 часов 10 минут.
Школьникам: «Пригласительный билет» (концерт по письмам)
и радиоочерк «Твои электронные помощники»
в 10 часов 25 минут.
Концерт из произведений Петрова, передача из Ленинграда,
в 11 часов 15 минут.
Пятнадцатый сеанс термической обработки.
На сегодня хватит.
Поставили ноги на ширину плеч, начинаем утреннюю гимнастику.
Раз, два, раз, два.
Повернулись. Раз, два.

— Ну как?
— Прекрасно.
Присели. Раз, два, раз, два.
Слезай, поедешь с нами.
Я не хочу, я здесь доеду.
Полдороги по-твоему, полдороги по-моему.
Ладно. Дядя Володя, снимайте меня.
Полетели, полетели.
Мы на этом переезде, хозяйка, теряем время,
а у нас еще три ходки.
Ну хорошо, я заплачу.
А что ты предлагаешь? Разгружаться прямо тут?
Я не умею с ними разговаривать.
В таких случаях зови меня.
В доме появился мужчина. Ха-ха-ха.

— В каком классе такая шустрая?
— В 9-й пойдет.
На свои годы не выросла. Моя тоже в 9-м.
52-й размер форму купили. Представляете? Куда их несет?
В размер.
Дядя Володя, а вы побрейтесь. Не люблю бородатых.
А нашей маме нравится. Так что смирись, Катька.
Молодожены, что ли?
Так точно.
Ой, умру! Молодые жены!
Пороть тебя буду. По субботам после бани.
Гастроли Брестского драматического театра
Он пришел меня проводить.
Примчался сразу после дежурства, не спал.
Что тебе, собственно, надо?
Смотри.
Уйдет время безвозвратно, как у меня.
Мам, я тебя очень прошу.
Между прочим, Танечка, приезжает один знаменитый театр.
Знаю.
Я бы на твоем месте не ходила.
Твой актерский зигзаг после университета мне не понятен.
У тебя слишком аналитический ум. Правда, Миша?
Да, слишком.
Какая женщина!
А почему вы не летаете самолетом?
Я люблю ездить поездом и мечтать.
Это серьезно.
А почему нам зимой куда-нибудь не поехать втроем?
Мам, я прошу тебя. Мы поссоримся.
Танька Кольцова!
А я боялась, что тебя нет в Москве.

— Книжки я положил под сиденье.
— Хорошо.

— Но может им стать?
— Эллка, тебя не узнать

— Лучше я стала или хуже?
— Конечно, лучше.
Честно? 5 килограмм сбросила. Влезаю в 44-й.
У нас потрясающая «Вестсайдская. «, такая экспрессия, вся в темпе!
Ты бы чудно смотрелась в трико.
Элла, ты меня извини, я здесь маму провожаю.
Как вы похожи!
Я как раз говорила Тане, как ее не хватает у нас в театре.
Ну подумаешь, первая неудача.
Таня поступила правильно.
Школа нынче — ужас, у детей — ничего святого, учителя — недоумки.
Заходите в вагон.
Ладно, счастливой дороги. Жду тебя завтра на «Вестсайдской. «.
Ну, до свидания.
Мамочка.
Танечка, я скажу, а ты стерпи.
Есть природа, и ее не полагается обманывать, она за это мстит.
И роди мне мальчика и девочку. Хоть

Источник

Вам и не снилось (сборник)

Всероссийскую славу Галине Щербаковой (1932–2010) принесла повесть «Вам и не снилось», признанный бестселлер восьмидесятых, за которым последовало множество прекрасных книг о любви — ведь, по мнению автора, только любовь придает смысл этой жизни; а еще о дружбе и предательстве, о сложных переплетениях судьбы, о людях, которые не сдаются и продолжают искать свое счастье, несмотря на все преграды и испытания.

Помимо знаменитой «Вам и не снилось», в настоящий сборник вошли произведения разных лет — «У ног лежачих женщин», «Дверь в чужую жизнь», «Время ландшафтных дизайнов» и другие трогательные, мудрые и удивительно современные повести Щербаковой.

Вам и не снилось 1

Дверь в чужую жизнь 18

Дом с витражом 34

История Устиньи Собакиной, которой не было 42

У ног лежачих женщин 59

Мандариновый год, или Идеальный вариант 73

Читайте также:  К чему снятся черный платок

Актриса и милиционер 98

Время ландшафтных дизайнов 116

Галина Щербакова
Вам и не снилось

Вам и не снилось

Таня, Татьяна Николаевна Кольцова, уже восемь лет не была в театре. Билеты, которые возникали то стихийно, то планово, она сразу же или в последнюю минуту отдавала. И успокаивалась.

А тут не спасешься – ее бывший театр пригласили на гастроли в Москву. Это – ого-го! – какое событие! Она знала: там, в театре, уже готовят представление к наградам и званиям, сшиты новые костюмы, актрисы срочно красят волосы в модный цвет.

Возбужденные, все в ожидании необыкновенных перемен, с блестящими глазами, бывшие подруги нашли ее в Москве и категорически заявили: не придет на премьеру – вовек не простят…

– У нас такая «Вестсайдская», что вам тут не снилось…

«Не спастись», – подумала Татьяна Николаевна.

Целый день она ходила сама не своя. Идти в театр, где началась и кончилась твоя карьера, идти, чтобы переживать именно это, независимо от того, что будет происходить на сцене, а потом говорить какие-то полагающиеся слова, и вместе сплетничать после спектакля, и отвечать на тысячу «почему»…

«Ведь школа нынче – ужас! У детей ничего святого! Неужели не было более подходящего варианта? Это что, жертва?»

Таня заранее знала все эти еще не произнесенные слова. Но дело было даже не в них. Ей действительно не хотелось идти в театр. Не хотелось смотреть эту потрясающую «Вестсайдскую», стоившую Таниной подруге Элле переломанного ребра: они там по замыслу режиссера все время откуда-то прыгали.

– Ничего, срослось, как на собаке, – сказала Элла. – Но я теперь не прыгаю. Я раскачиваюсь на канате.

И говорилось это так вдохновенно, и было столько веры в этот канат, и прыжки, и в «гени-аль-ного!!» режиссера, что Таня подумала: с тех пор как она стала учительницей, такая самозабвенная детская вера ее уже не посещает. Умирая, мама ей говорила: «Мир иллюзий тебя отторг. На мой взгляд, старой рационалистки, это не так уж плохо… Живи в жизни… А школа – это ее зерно. Всегда, всегда надежда, что вырастет что-то стоящее… Не страдай о театре. Ты бы все равно не смогла всю жизнь говорить чужие слова…»

Мама умирала два месяца, и таких разговоров между натисками боли было у них немало. И мама все их отдавала Тане. Ломились к ней ее коллеги по научной работе, ее аспиранты, соседи – не принимала. Объясняла Тане:

– Я тебя так мало видела. Это у меня последний шанс. Мое счастье было в работе. Это не фраза. Это на самом деле. Что такое модные тряпки, я не знаю. Я не знаю, что такое материнство, – с трех месяцев тебя растило государство. Я не путешествовала, не бывала на курортах, не обставляла квартир гарнитурами, я ни разу не была у косметички. Мне даже любопытно – это не больно? Все беременности были некстати – не сочетались с моим делом. Я даже не плакала, как полагается бабе, жене, когда разбился твой папа. У меня на носу тогда была защита докторской. Поверишь, в этом была какая-то чудовищно уродливая гордость: у меня несчастье, а я не сгибаюсь, я стою, я даже иду, я даже с блеском защищаюсь…

А Таня видела: она и сейчас гордится этим. В маме это было главное – преодоление всего, что мешало ей работать и ощущать себя большим, значительным человеком. И как ни тяжело было Тане, как ни любила она маму в эти последние дни, мысль, что и теперь своими иронично-афористичными речами мама прежде всего сохраняет себя, а уж потом хочет что-то разъяснить, приходила не раз. И тогда она мысленно спрашивала: может, именно в маме умерла артистка? А она ее так жалко, бездарно подвела, не сумела сделать то, что предназначалось ей? И утешает мама сейчас себя, а не ее, неудачницу? Иначе зачем так настойчиво? С такой страстью?

– …Какая ты Нина Заречная? У тебя же аналитический ум и ни грамма рефлексий. Ты антиактриса по сути.

Мама утешала и утешалась. Ведь тогда прошел всего год, как Таня ушла из театра. И последние слова мамы были: «Живи в жизни».

И все было нормально эти семь лет, пока не свалился на голову театр из прошлого со своей «Вестсайдской историей». И мама вспомнилась в связи с ним. Она же: «Не ходи в театр, плюнь! Пока не освободишься от комплекса. Читай! Это всегда наверняка интересней – первоисточник, не искаженный чужим глупым голосом».

Читайте также:  Сны которые снятся при беременности

Родилась спасительная мысль – раз уж идти, то она возьмет в театр свой класс. Правда, она его еще не знает, ей дают новый, девятый. Но уже конец августа, списки утрясены, через ребят, которых она учила в восьмом, можно будет собрать человек десять. Убьет сразу двух зайцев. Посмотрит «на материал», с которым ей придется работать, и спасется от последующего после спектакля банкета, где надо будет всех безудержно хвалить, сулить звания и одновременно убеждать под сочувствующие и неверящие взгляды, что она вполне довольна работой в школе. Она скажет: «Я здесь с классом. Я с вами потом».

Таня пригласила в школу Сашку Рамазанова. Он пришел в грязных джинсах и рваной полосатой тенниске.

– Я думал, надо что-нибудь покрасить или подвигать, – сказал он. Театральная идея его не увлекла и насмешила. – Ну, Татьяна Николаевна! – картинно воскликнул он. – Пригласили бы на Таганку или в «Современник»… А какой нормальный человек пойдет смотреть приезжающую на показ периферию… Этот номер у вас не пройдет. Гарантирую…

– Не будь снобом, – сказала Таня. – У них молодой гениальный режиссер, и весь спектакль – сплошная новация. К тому же там хорошая музыка.

– Разве что… Ладно… Попробую. Может, от скуки народ и соберется.

– Напрягись, – сказала Таня. – Мне очень хочется пойти с вами.

Сашка посмотрел на нее пристально. Поведение учительницы было, на его взгляд, лишено логики: тащиться в театр, да еще в неокончившиеся каникулы, с классом? Больше не с кем? Но Татьяна Николаевна, хоть ей уже и за тридцать, женщина вполне. Сашка охотно пошел бы с ней сам, единолично. Он высокий, здоровый уже мужик, детвора во дворе зовет его «дяденькой». Так что вместе они бы гляделись… Но она, милая их Танечка, тащит с собой класс, что ненормально и противоестественно, хоть сдохни. Но просьба есть просьба, поэтому Сашка обещал обзвонить и обежать народ в ближайшем округе и человек десять подбить «на эксперимент».

– Но если будет дрянь, – сказал Сашка, – я не отвечаю. И буду просить у вас защиты от гнева народов. Побьют ведь!

Спектакль казался никаким. Что называется, не в коня корм. Может, новый режиссер и был талантливым, что-то он напридумывал, но актеры. Ни одного, ну просто ни одного нефальшивого слова. И от этого придуманная форма торчала обнаженным каркасом, то ли оставшимся от пожара, то ли брошенным строителями по причине нехватки материалов.

Танины ученики умирали со смеху. Их надо было просто убирать из зала за нетактичное поведение.

– А я предупреждал, – многозначительно сказал Сашка. – Я верил и знал: будет именно так.

Вообще он держался не как ученик, а как Танин приятель. Таня подумала: пожалуйста, проблема. Надо сразу ставить его на место. Хороший ведь мальчишечка, просто от роста дуреет… И посмотрела на его дружка Романа Лавочкина – еще выше. Господи, куда их тянет! Но с Романом ничего подобного не будет, он мальчик книжный. Вот и сейчас он:

– Татьяна Николаевна! А как проверить – не был ли Шекспир трепачом? Я к чему… Современное искусство о любви – такая брехня, что, если представить, что оно останется жить на пятьсот лет…

– Не останется, – сказал Сашка. – Не переживай.

– Теперь любовь только пополам с лесоповалом, выполнением норм, общественной работой…

– Сейчас ты смотрел любовь пополам с расизмом, – сказал Сашка. – Если тебя смущают только примеси в этом тонком деле, то их было навалом и у древнего человека. Чистой, отделенной от мира любви нет и не может быть.

– А я не люблю винегретов, – ответил Роман. – Вот почему меня волнует правда о Шекспире.

– Без примесей только секс, – с вызовом выложил Сашка и посмотрел на Таню: «Как вам моя смелость? Мой образ мыслей? Широта воззрения?»

Девчонки гневно, но заинтересованно завизжали:

– Скажите ему, Татьяна Николаевна! Скажите!

– Я согласна с Сашей, – сказала она. – Любовь всегда бывает в миру и среди людей. Это жизнь в жизни («Мама!» – печально вздрогнуло сердце).

– Понял? – Сашка хлопнул Романа по спине. – И будут тебе из-за любви вредные примеси в образе двоек, скандалов дома, а потом – что совершенно естественно – будет лесоповал…

Источник